А насчёт вопроса твоего, так ты меня, боярин, спрашивай про снадобья разные и травы. Коли надо стрелу из раны вынуть, вывих вправить или грыжу - зови меня, а когда про деревья речь, тут деда Панакуди спрашивать надо. Он глазом не моргнув живого ужа вокруг шеи обёртывает. - Привести немедля! - распорядился Калота, и так как ему показалось, что мужики недостаточно резво кинулись исполнять его приказ, проревел им вслед: - Вы что еле ноги передвигаете, лодыри проклятые? Вам бы только жрать да пить, а когда ваш боярин... Он замер на полуслове, заслышав громкий топот лошадиных копыт... Прискакал Стелуд. - Был я у пещеры, твоя милость, - сказал он, спешиваясь. - Дерево и вправду срублено, а паренька нигде не видать. Поискал я в лесу - ни следа. Только возле дерева подобрал я вот это... - Ну-ка, Гузка, погляди, что там такое, - велел Калота. - Похоже, чешуя... - сказал тот, взяв у Стелуда его находку и оглядев её со всех сторон. - Ну да, вроде рыбья чешуя, - добавил он, - только рыбина, должно быть, преогромная. - Какая ещё чешуя! - нетерпеливо вмешался Кутура. - Больше на щит похоже... Тоже твёрдое, большое... Дай-ка мне, Бранко, меч, я испробую. Пока Бранко соображал, чего от него хотят, Кутура выхватил меч из ножен и, размахнувшись, ударил по тому странному предмету, который стражник нашёл в лесу. Предмет оказался таким твёрдым, что меч отскочил. - Вот это да! Чудо, а не щит! - объявил Кутура. - Никакой это не щит, - возразил ему Варадин. - Дед Панакуди идёт! - раздался чей-то голос. - Дайте дорогу! Дорогу деду Панакуди! Крестьяне расступились, и перед боярином предстал Панакуди - маленький старичок, такой сухонький, будто его нарочно подсушили, в длинной, до пят, холщовой рубахе, подпоясанной мочалой. Он не поклонился боярину, только кивнул головой. Калота нахмурился. - Давно, старик, живёшь на свете? - спросил он, впиваясь в старика налитыми кровью глазками. - Лете? - Панакуди притворился, будто не расслышал, и приставил к уху ладонь. - На свете! - закричал Калота.